Электронная коммерция и Конвенция ООН о договорах международной купли-продажи товаров (продолжение)

Автор: Фернандо Г. Верцони (Fernando Gava Verzoni)

Поэтому, исходя из действующего ныне толкования Статьи 1(1) Конвенции, она не применима к договорам, выполняемым электронным способом. Но этот вывод основывается исключительно на простой интерпретации положений Конвенции и вызывает появление нового вопроса: следует ли, несмотря на технологические достижения, поддерживать такое толкование Конвенции, ограничивающее ее применение, т.е. существует ли необходимость в обновлении толкования Конвенции для удовлетворения потребностей сегодняшнего дня.

 

 

II.2.2.3. Критический анализ понятия «товар» как материального имущества: можно ли его «обновить»?

 

С точки зрения названных выше Гаагских конвенций, конструкция понятия «товар», охватывающего только материальное имущество, выглядит не достаточно убедительной. Согласно Венской Конвенции, «не включенные в текст Конвенции материалы» («extrinsic materials»), о которых сказано в статье 32 – т.е. «такие, что не выступили предметом специального соглашения сторон, например, работа по подготовке договора и обстоятельства его заключения» - в отношении «текстов и соответствующих инструментов, согласованных сторонами»[23], квалифицируются как «дополнительные средства толкования». Как было указано в Части II.2.2.1, конструкция понятия «товар» основана на историческом анализе (т.е. на «extrinsic materials»), который начинается с Гаагских конвенций, одобренных несколькими государствами, главным образом европейскими, в противовес Конвенции, которую приняли практически во всем мире[24]. Требование о расширении понятия, включенного в ранее разработанный международный договор, к которому присоединилось мало государств, на более поздний международный договор (Конвенцию), к которому присоединилось гораздо большее количество государств, представляется неубедительным по сравнению с ситуацией, в которой участвовавшие в разработке более позднего международного договора государства договаривались бы также и в отношении более раннего договора. Применительно к Конвенции полагаться исключительно на исторический способ толкования (понятий) было бы равнозначно признанию того, что переговоры по Гаагским конвенциям могут создать обязательства для действительных подписантов Конвенции без их согласия, а также для более поздних подписантов, которые даже не участвовали в обсуждении условий самой Конвенции.

 

Указанные обстоятельства усиливают требование о толковании, основанном на цели (телеологическом) и содержании (системном) Конвенции. Поскольку здесь исследуется вопрос о применимости Конвенции, представляется неверным просто-напросто предоставить предпочтение толкованию, направленному на расширение «Конвенции как можно шире»[25]. Основанное на цели толкование предполагает, что, по крайней мере, в случае его проведения для установления сферы применения Конвенции, этот вопрос следует решать на основании возможности Конвенции регулировать договора, исполняемые электронными средствами. Основная идея такая: если бы разработчики обсуждали этот вопрос, то расширили бы они сферу применения Конвенции на такие договоры? Хотя положения о заключении договоров (статьи 14-24, которые будут исследоваться в Части III.2) и могли бы служить хорошим фундаментом для подобных договоров, такой вывод не является достаточно очевидным в отношении обязательств сторон (статьи 25-88)[26], которые часто предполагают наличие у товара признака «материальности»[27]. Тем не менее, для исследования того, подходят ли названные положения Конвенции для рассматриваемых сделок, необходимо проведение более тщательного анализа.

---